Об этом упоминается в другом Труде, который мы потом постараемся разъяснить, растолковав второй катрен шестой Центурии, ибо многие люди совершенно превратно понимают эти слова: «En l’am sept cens» и т. д. Именно по той же самой склонности к заблуждению Господа Толкователи подладили под своё фантастическое воображение последний стих 35‑го катрена первой Центурии, где во всех древних Изданиях неизменно читается:

Deux classes une, puis mourir mort cruelle.
Два сословия одно, затем умереть смертью жестокой.

Ибо, чтобы приспособить это к смерти Генриха II, они захотели прочесть и велели напечатать:

Deux plays une, &c.
Две раны - одно и т. д.

Что до меня, то, когда я найду такое прочтение в каком‑либо из первых и древних Изданий, я уже не стану оспаривать то толкование, которое они в этом месте относят к Генриху II; имея достаточно оснований, чтобы опровергнуть его остальной частью четверостишия, которую я пропускаю, как и другую, умолчанием, потому что она всё ещё полностью зависит...

[Страница 2 — «Об орфографии» (продолжение)]

…вместе с прочими, выдумывая слова, которых никогда не было у Нострадамуса, — этого я не смог бы сделать; и я предпочел бы чистосердечно признаться в своём невежестве, чем выдвигать таким образом ложные утверждения. Кроме того, у нас есть гороскоп Генриха II в третьей центурии, четверостишие XII, где Оракул удивительно хорошо описывает злосчастный случай, постигший этого монарха на турнире на улице Святого Антуана, говоря о нём во втором стихе:
где Оракул удивительно живо описывает злосчастный случай, постигший этого несчастного государя на турнире на улице Святого Антония, говоря о нём во втором стихе:

«Удар летучий, прелат, выколет око».

Ибо слово «прелат» в древних и первых изданиях пишется не с большой буквы P, что означало бы имя сана или должности, но с малой p, чтобы дать понять, что это прилагательное, относящееся к «удару летучему», как если бы по-латыни стояло:

Litus prelatus, praevius, premiffus, in aerem diffiliens oculum effodiet
(«Удар предшествующий, упреждающий, посланный, в воздухе разлетающийся, выбьет глаз»).

То есть передняя часть копья, которая наиболее близко угрожала врагу, переломившись и взметнувшись в воздух, должна была выколоть глаз королю, как и случилось, — будь то от самой этой части...

[Страница 3 — «Этимология» (продолжение)]

…передняя часть, которая взлетела в воздух, как говорят некоторые; или же будь то обломок, оставшийся в руках Монтгомери, как утверждают другие, — неважно: несчастье произошло от «удара прелат», или от передней части древка. Следует заметить, что Оракул здесь не говорит, будто этот удар прелат поразит глаза во множественном числе; но ясно, что он пронзит глаз в единственном числе, согласно истине Истории.

Но что особенно изящно в этом катрене, так это то, что в первом стихе ловко скрыто и приятно завуалировано имя графа де Мон‑Гоммери под именем Боффу (горбун): ибо, как говорят про Боффу, что он носит на себе гору или возвышенность по смыслу намёка, так и сей Граф носил её в своём имени и, таким образом, был «горбатым» по имени, или касательно своего имени, поскольку звался Мон Гоммери.

По тому же принципу намёк содержится и в XXV секстине, где говорится о покойном господине де Бушера:

Канцлер, толстый, как Бык.

Ибо, называя его Канцлером, Оракул прямо указывает, какой именно должностью он должен был обладать…

[Страница 4 — «Об орфографии» (продолжение)]

…и, называя его толстым, отмечает его полноту; а словом «бык» достаточно ясно намекает на фамилию Бушера — по созвучию с этим словом, как если бы она от него происходила, подобно словам «рот» и «мясная лавка», которые, бесспорно, от него происходят. Остальная часть секстины никак не может подходить к нему точнее, чем подходит сейчас, ибо она указывает на самый год его смерти, случившейся в 1699 году, как мы покажем в нашей последней главе, посвящённой Расчётам. Далее Оракул указывает на преклонный возраст сего Канцлера*, на его славные деяния в этом мире, вообще говоря, и на вечную жизнь, которой он удостоился в ином мире.

Встречается у Нострадамуса и сходный, но очень красивый и совершенно очаровательный намёк на имя Луи ле Фюссе, предсказывающий высшее торжество всех побед, которые должен одержать весьма великий Принц из его рода и носящий то же имя — Луи. Но поскольку не всегда необходимо говорить всё сразу и поскольку мы и без того уже сделали весьма длинное отступление, чтобы лучше прояснить и доказать то, что нам следовало сказать, вернёмся теперь, если угодно, к ходу нашего рассуждения и посмотрим, следуя за угасанием…

[Страница 5 — короткая заметка]

*у мер в 84 года

[Страница 6 — «Этимология» (заключительная)]

…нашей первой части, мы по‑прежнему обнаруживаем множество подобных ошибок в отношении Орфографии и Этимологии слов нашего Оракула у упомянутых выше Авторов, и прежде всего в книге господина Гино, в частности на странице 358, где он толкует катрен LXXVIII девятой Центурии; вот каково должно быть его истинное прочтение:

Дама Греческая, красоты Лаидической.
Счастливая, сотворённая из бесчисленных процессов;
Впоследствии перенесённая в Испанское царство,
Пленница княжеская, умереть смертью жалкой.

А вот как сей Автор читает и толкует этот катрен.

Первый стих (говорит он) сообщает нам, какой национальности будет эта Дама, и одновременно говорит, что она будет красоты Лаидической: что буквально означает «уродливая красота». Но следует понимать это так, что она не будет ни красивой, ни уродливой и, по всей видимости, будет обладать лишь стройной фигурой и каким‑то неуловимым благородством и величием, которые должны присутствовать в чертах лица и во всех наших поступках.